Имеют ли врученные в Абу-Даби лидерам Армении и Азербайджана «премии братства» хоть какую-то связь с оглашенными сегодня в бакинском суде незаконными приговорами к пожизненному заключению? Политический обозреватель Акоп Бадалян в беседе с VERELQ анализирует механизмы «принуждения к миру». Почему Азербайджан захватил в заложники военно-политическую элиту Арцаха и какой «политический торг» он преследует, вынося сегодняшние вердикты в отношении Араика Арутюняна, Бако Саакяна, Аркадия Гукасяна и других?
Дипломатические кулуары, соотношение сил и геополитическая реальность, в которой за торжественными церемониями следуют жестокие решения в отношении заложников.
Справка: 5 февраля бакинский суд приговорил к пожизненному заключению Араика Арутюняна, Давида Бабаяна, Левона Мнацаканяна, Давида Ишханяна и Давида Манукяна, а Аркадий Гукасян и Бако Саакян были приговорены к 20 годам лишения свободы.
На фото: Акоп Бадалян
Вопрос: Решения бакинского суда в отношении семи представителей бывшего военно-политического руководства Арцаха хронологически последовали сразу за вручением лидерам Армении и Азербайджана, Николу Пашиняну и Ильхаму Алиеву, "премии Заида за человеческое братство" 2026 года в Абу-Даби. Как эти два символических события сочетаются с точки зрения мирного процесса и о чем они свидетельствуют?
Ответ: Они свидетельствуют о том, что так называемый «мирный процесс» в реальности представляет собой принуждение Армении к миру — к тому миру, который как минимум в своем представлении диктует Азербайджан.
Вопрос: Понятно. А если говорить о перспективах мирного процесса между Арменией и Азербайджаном в целом — видите ли вы серьезный потенциал? Стоит ли ожидать существенных сдвигов в этом направлении до предстоящих в июне парламентских выборов в Армении?
Ответ: Я не исключаю определенных сдвигов, однако если они и будут существенными, то вновь будут подразумевать серьезные уступки со стороны Еревана. Проявятся ли эти уступки параллельно процессу или уже после выборов — это, конечно, вопрос. Но я не исключаю, что до выборов, с целью усиления пропагандистских позиций официального Еревана (действующей власти), может быть предпринят некий шаг, призванный показать, что мы имеем дело с «миром» и так далее. Однако, вне сомнений, любой такой шаг, по моему убеждению, будет предполагать очередную уступку со стороны Еревана, которая может быть окончательно оформлена уже после голосования.
Вопрос: Например, какие жесты может сделать Азербайджан для укрепления внутриполитических позиций армянских властей? Может ли это быть возвращение еще одной группы пленных или применение амнистии к военно-политическому руководству Арцаха после сегодняшних приговоров?
Ответ: Я этого отнюдь не исключаю. Либо до выборов будет освобождена какая-то группа, либо после. В конце концов, я считаю, что этот вопрос рано или поздно получит какое-то решение. Проблема в том, что для Азербайджана эти люди — заложники. И когда мы говорим об освобождении — будь то группы или всех сразу — Азербайджан, как и в любом случае с заложниками, будет пытаться обставить каждый эпизод освобождения конкретными условиями.
Сейчас главный вопрос в следующем: какими будут эти условия и хватит ли у Еревана ресурсов (в том числе через привлечение международных посредников) создать ситуацию, при которой проблема решится если не полностью в гуманитарной логике (без политических условий и шантажа), то хотя бы по «приемлемой» политической цене, а не ценой огромных, жизненно важных уступок. Но несомненно одно: эти люди — заложники, и Азербайджан удерживает их именно для политического торга. Это неоспоримый факт.
Вопрос: В адрес властей Армении часто звучит критика за то, что они недостаточно жестко и последовательно поднимают вопрос возвращения пленных на всех международных площадках и трибунах. Ереван же отвечает, что видит решение вопроса в логике продвижения мирного процесса: мол, чем дальше мы продвинемся в переговорах, тем выше вероятность возвращения людей. Это действительно стратегия или оправдание пассивности?
Ответ: Я полагаю, что общая картина в этом вопросе обусловлена прежде всего соотношением сил. То есть, если даже Ереван заговорит с какой-либо трибуны максимально жестко, вес этого слова будет зависеть от того, какую реальную силу ты за собой представляешь.
Когда ты не обладаешь адекватной силой, твоя жесткость может лишь «ласкать слух» внутренней аудитории, но не иметь никакой эффективности для решения вопроса. С другой стороны, вопрос в наличии дипломатического мастерства и способностей работать по кулисным и иным схемам. Когда заявляют, что вопрос решается не громкими выкриками, а непубличной работой — в этом, безусловно, есть рациональное зерно. Но весь вопрос в том, есть ли у нас эта способность к эффективной дипломатии? Видя содержание так называемого «мирного процесса» (где всё сводится к адаптации Еревана к условиям Баку), возникают серьезные сомнения в способности властей решить вопрос пленных методами закулисной дипломатии.
Вопрос: Понятно. И последний вопрос. Возвращаясь к церемонии в Абу-Даби: лидеры Армении и Азербайджана на глазах у арабского мира и международного сообщества делят премию мира и братства... Является ли это фактором, сдерживающим будущие эскалации, хотя бы в краткосрочной перспективе?
Ответ: Я думаю, что это скорее «пакетное» явление. Вопрос будущих эскалаций по большому счету зависит от геополитической конъюнктуры. И когда эта ситуация создает предпосылки для столкновения, я не думаю, что подобные мероприятия, премии или даже подписанные (предварительно подписанные) бумаги могут что-то существенно решить. Мы видим это на примере практически всех мировых конфликтов: когда ситуация меняется, существующие документы или церемонии теряют свою силу, и события развиваются в логике этих новых изменений.
