В центре состоявшихся 1 апреля в Москве переговоров Пашиняна и Путина находились вопросы экономического сотрудничества и энергетики. Заявления российской стороны о поставках дешевого газа в Армению и бесперебойном потреблении армянской сельхозпродукции на российском рынке вновь вывели на поверхность тему экономической зависимости Армении. Что означают эти послания на языке цифр и фактов, реальна ли диверсификация экономики и энергетики в нынешних геополитических условиях, и к каким потрясениям может привести возможное закрытие или ограничение российского рынка?
Вокруг этих проблем издание VERELQ побеседовало с экономистом, руководителем сайта экономических исследований tvyal.com Агаси Тавадяном. По мнению аналитика, беспрецедентный экономический рост последних лет является результатом не качественного развития, а внешних, в первую очередь исходящих из России, факторов и количественных показателей, что требует серьезной «домашней работы» от государства и производителей.
На фото Агаси Тавадян, источник: ejc.am
VERELQ: Господин Тавадян, в ходе недавних армяно-российских встреч на высшем уровне в Москве (в частности, между премьер-министром Пашиняном и президентом Путиным) особый акцент был сделан на вопросах экономики, цены на газ и энергетики. Подчеркивалось, что Россия поставляет Армении газ по доступной цене (в отличие от европейского рынка, где цены значительно выше), и что армянская сельхозпродукция в основном потребляется на российском рынке. Какое значение имеют эти заявления с экономической точки зрения? И если вдруг в этих сферах будут введены ограничения, насколько болезненным это окажется для экономики Армении?
Агаси Тавадян: Давайте подойдем к вопросу сугубо с экономической точки зрения и отделим от реальности политические заявления, которые зачастую следует рассматривать в предвыборной или ситуативной логике.
Статистика констатирует: с 2018 года экспорт Армении в Россию и Евразийский экономический союз (ЕАЭС) вырос в пять и более раз, в то время как рост экспорта в Европейский союз (ЕС) составил всего 5 процентов. То есть, независимо от политических заявлений, наша экономика на данный момент гораздо больше срослась с российской, чем это было годы назад. Если 10 лет назад наш экспорт был распределен равномерно — около 30% в ЕС, 30% в ЕАЭС и 30% в другие страны, то сегодня доля ЕАЭС превышает 40%, а доля Евросоюза снизилась до 7-8%. Следовательно, на данном этапе отказ от российского рынка будет для нас несравнимо более болезненным.
Кроме того, нужно понимать природу зафиксированного нами экономического роста. В 2022 году у нас был экономический рост в 12,6%. Нужно четко осознавать, за счет чего он был сгенерирован:
- Приток капитала и рабочей силы. В результате российско-украинского конфликта из России произошел отток большого количества капитала и рабочей силы, значительная часть которых оказалась в Армении.
- Рост ИТ-сектора и банковской сферы. Половина экономического роста была обеспечена именно за счет этих секторов, которые резко выросли благодаря вышеупомянутым потокам, воспользовавшись также возможностью свободного перемещения капитала, рабочей силы и услуг в рамках ЕАЭС.
- Туризм. Основной движущей силой роста этой сферы опять же являются приезжие из России.
Всё это свидетельствует о том, что мы должны активно работать над диверсификацией нашего экспорта и поставлять на российский рынок товары с более высокой добавленной стоимостью.
VERELQ: То есть диверсификация экономики сегодня — острая необходимость?
Агаси Тавадян: Безусловно! Но мы должны констатировать, что зафиксированный в последние годы пятикратный рост произошел в основном за счет количества, а не качества экспорта. Российский рынок не так требователен, он довольно прост и доступен для Армении, из-за чего мы экспортируем туда в основном продукцию, которая не блещет своим качеством.
Как малая экономика, не имеющая выхода к морю и с закрытыми границами, мы обязаны сосредоточиться не на количестве, а на производстве товаров с высокой добавленной стоимостью и малым весом. Простой пример: мы должны экспортировать не свежий абрикос, а курагу, джем или другую переработанную продукцию. Или, вместо того чтобы экспортировать в Россию вино за два доллара, мы должны производить такое качественное вино, стоимость которого составит 20 долларов и выше. Если мы сможем сформировать прочную репутацию бренда, для нас откроются и другие рынки, независимо от того, в каких экономических союзах мы состоим.
VERELQ: Получается, для этого нам предстоит серьезная «домашняя работа»?
Агаси Тавадян: Однозначно. Но на данный момент цифры показывают иное: мы еще сильнее привязались к экономике России. Повторю цифры: если раньше в Россию шла только треть экспорта, то сейчас этот показатель достиг 40-50 процентов, а доля Евросоюза сократилась до 7 процентов.
VERELQ: Понятно. Господин Тавадян, обратимся к энергетике, в частности, к газовой сфере. С какими проблемами может столкнуться Армения в случае подорожания газа, и есть ли у нее возможность это компенсировать?
Агаси Тавадян: Необходимо учитывать глобальную картину: в последние годы в мире происходят серьезные энергетические кризисы, вся тяжесть которых до нас еще не дошла. Например, в США и Австралии были периоды, когда бензин дорожал до 80 процентов, а в некоторых странах даже возникал дефицит. В Армении это не ощущалось так остро по той простой причине, что нефтепродукты, газ и даже сельскохозяйственные удобрения мы получаем из России по сухопутным путям.
Что касается энергетических альтернатив, нужно быть реалистами: в сегодняшних условиях поиск альтернатив имеет скорее политический подтекст, нежели сугубо экономическую или логистическую логику.
VERELQ: То есть на данный момент у нас проблема с альтернативами? А не может ли Иран стать такой альтернативой в газовом вопросе? По крайней мере, в Армении подобные обсуждения ведутся.
Агаси Тавадян: Иран — важный игрок, но и здесь есть свои нюансы. Во-первых, газопровод, идущий из Ирана, также управляется российской компанией («Газпром Армения»), что уже само по себе вызывает определенные вопросы. Во-вторых, его диаметр невелик, а следовательно, объем поставляемого газа будет ограничен.
Но с другой стороны, Иран действительно играет ключевую роль в обеспечении нашего энергетического баланса и безопасности. У нас с Ираном действует соглашение «газ в обмен на электроэнергию»: мы получаем иранский газ, преобразуем его в электроэнергию и экспортируем обратно в Иран. Если наше основное газоснабжение прервется, у нас возникнут серьезнейшие проблемы с поддержанием энергетической частоты и стабильности в стране.
VERELQ: А что касается экспорта сельскохозяйственной продукции, насколько жизненно важен российский рынок, и есть ли возможность его заменить? Насколько болезненным будет применение ограничений, например, обусловленных ГОСТами ЕАЭС или иными стандартами?
Агаси Тавадян: Цифры говорят сами за себя: большая часть нашей продукции с высокой добавленной стоимостью идет в Россию. От 80 до 90 процентов сельскохозяйственных товаров, в том числе коньяка, потребляются именно на российском рынке (исключение составляют сигареты, которые в основном экспортируются на Ближний Восток и в азиатские страны). В целом на долю России приходится 70-80 процентов экспорта товаров местного производства.
Следовательно, если российский рынок вдруг начнет закрываться или ограничиваться, это станет чрезвычайно болезненным ударом. Как я уже отмечал, этот рынок понятен нашим производителям, а также «приучил» их не слишком концентрироваться на качестве. Беспрецедентный рост нашего экспорта в последние годы происходил исключительно с упором на количество, а не на качество, что таит в себе серьезные риски для долгосрочной стабильности экономики.
