Поездка Никола Пашиняна в Москву 1 апреля выглядит не просто очередным дипломатическим визитом, а вынужденной попыткой навести порядок в отношениях, которые за последние месяцы накопили слишком много противоречий. С одной стороны — жесткая публичная риторика Еревана, включая заявления о «гибридных атаках». С другой — сохраняющаяся системная зависимость Армении от России, которую невозможно игнорировать ни в экономике, ни в безопасности, ни в инфраструктуре.
Сам факт визита уже сам по себе является сигналом: несмотря на внутреннюю политическую линию и попытки выстраивать альтернативные внешние связи, армянское руководство прекрасно понимает, что Москва остается ключевым игроком в регионе. И любые попытки выстраивать новую конфигурацию без учета этого фактора неизбежно упираются в ограничения реальности.
Одним из центральных вопросов, который неизбежно окажется в повестке переговоров, станет ситуация вокруг Южно-Кавказской железной дороги. Пашинян фактически предложил пересмотреть действующую модель управления, допустив передачу концессии третьей стороне — в частности, Казахстану. При этом он прямо признал, что Армения «несет конкурентные потери» из-за того, что железная дорога находится под российским управлением.
Однако ключевая проблема в том, что эта инициатива не согласована с Москвой. Более того, сам Пашинян признал, что российская сторона пока не дала согласия и даже не вышла на предметное обсуждение. При этом ЮКЖД — это 100% дочерняя структура РЖД, работающая по концессионному соглашению до 2038 года. То есть речь идет не о политическом заявлении, а о попытке пересмотра стратегического соглашения, что неизбежно воспринимается в Москве как чувствительный вопрос.
Фактически складывается парадоксальная ситуация: Ереван публично обсуждает передачу инфраструктурного актива третьей стране, в то время как реальный владелец и оператор — Россия — не демонстрирует готовности к таким изменениям. Это создает дополнительное напряжение, которое и будет вынесено на переговорный уровень.
Но железные дороги — лишь часть более широкой картины. В повестке российско-армянских отношений накопился целый комплекс системных вопросов.
Прежде всего — энергетика. Армения по-прежнему критически зависит от российских энергоресурсов, включая газ и атомную энергетику. Любые разговоры о диверсификации пока носят ограниченный характер и не могут заменить существующую модель в краткосрочной перспективе.
Второй блок — безопасность. Несмотря на политические трения, Россия остается ключевым фактором в системе безопасности Армении, включая военное присутствие и пограничную инфраструктуру. При этом уровень доверия между сторонами заметно снизился, что создает риск стратегической неопределенности.
Третий — экономическая взаимозависимость. Россия остается одним из крупнейших торговых партнеров Армении, а также ключевым направлением для трудовой миграции и денежных переводов. Это та основа, которую невозможно быстро заменить ни западными инвестициями, ни новыми логистическими маршрутами.
Отдельный пласт — логистика и транспортные коридоры. В условиях нестабильности на южном направлении (Иран) и закрытых границ с Турцией и Азербайджаном, Россия фактически остается одним из основных внешних направлений, через которое Армения сохраняет экономическую связность.
И на этом фоне возникает главный политический контраст. Внутри страны Пашинян выстраивает риторику, в которой Россия все чаще фигурирует как проблемный партнер. Однако на практике он вынужден ехать в Москву и обсуждать накопившиеся вопросы, признавая, что без диалога с Россией ни один из этих вопросов не имеет решения.
Более того, сам Пашинян публично подчеркивал, что Россия остается «другом и партнером», и что «уходить от России» невозможно . Это и есть ключ к пониманию всей ситуации: политическая риторика может меняться в зависимости от электоральной конъюнктуры, но геополитическая реальность остается неизменной.
Таким образом, визит в Москву — это не демонстрация силы, а скорее признание ограничений.
Это попытка синхронизировать политическую линию с реальностью, в которой Армения остается глубоко встроенной в российские экономические, энергетические и инфраструктурные системы.
Главный вопрос заключается в другом: сможет ли Ереван выстроить более сбалансированную стратегию, при которой внешнеполитические маневры не будут вступать в прямое противоречие с объективной зависимостью. Пока же складывается впечатление, что политика и реальность существуют в двух параллельных плоскостях — и именно это противоречие становится главным содержанием нынешнего этапа российско-армянских отношений.
Арман Гукасян, политолог
