Глава исполнительной власти Ирана Масуд Пезешкиан в ходе телевизионного обращения к нации провел четкую разграничительную линию между законным правом граждан на выражение недовольства и насильственными действиями, которые, по его словам, координируются из-за рубежа.
Комментируя текущую ситуацию в стране, президент призвал население не поддаваться на провокации, целью которых является дестабилизация Исламской Республики по сценариям, разработанным в США и Израиле.
Официальный Тегеран подтвердил готовность к открытому диалогу с обществом. Пезешкиан подчеркнул, что правительство не намерено игнорировать социальные проблемы: кабинет министров уже проводит встречи с представителями бизнеса и протестующими для обсуждения экономических трудностей.
Президент заверил, что власти полны решимости обеспечить справедливое распределение субсидий и ресурсов для всех граждан, невзирая на их этническую или религиозную принадлежность.
В то же время иранский лидер выступил с жестким предупреждением касательно радикализации протеста. Ссылаясь на случаи поджогов мечетей, осквернения Корана и нападений на граждан, Пезешкиан заявил, что подобные действия чужды иранской культуре и осуществляются специально подготовленными «террористическими элементами», заброшенными в страну извне.
По его утверждению, зачинщики беспорядков, ответственные за убийства и вандализм, не являются обычными гражданами, а действуют в рамках стратегии внешних сил по созданию хаоса в Иране.
Нынешняя волна социальной напряженности в Иране была спровоцирована комплексом экономических причин. Первоначальным триггером послужили решения правительства, касающиеся пересмотра системы государственного субсидирования и резкого повышения цен на товары первой необходимости и энергоносители.
Локальные акции, начавшиеся как мирные собрания предпринимателей и граждан, недовольных падением уровня жизни и инфляцией, быстро масштабировались, охватив крупные города.
Радикализация протеста, по оценкам аналитиков, произошла вследствие нескольких факторов. Экономические лозунги быстро сменились политическими требованиями на фоне накопленной общественной усталости. Динамика противостояния приобрела ожесточенный характер: на фоне силовых методов сдерживания протестная активность переросла в уличные беспорядки, сопровождающиеся нанесением ущерба административным объектам.
Власти квалифицируют эти действия как «мятеж», управляемый извне, в то время как протестующие заявляют о невозможности иного способа донести свои требования до руководства страны.
